Первый

Сентябрь 1, 2010 Автор: Дмитрий Кремнёв

Первый

Дмитрий открыл дверь, вошел в свою комнату. И тут же зажал пальцами нос, глаза заслезились, а из желудка к горлу подкатил ком. Дмитрий согнулся пополам, пытаясь сдержать тошноту. Нестерпимый запах, запах разлагающихся трупов, и вонь горелого человеческого мяса пропитали каждый сантиметр комнаты. Дмитрий тут же выбежал из этого смрада, захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной, хватал ртом воздух. Слезы отчаяния и безысходности навернулись на глаза. Сполз на пол и рыдал. О том, чего не было. О том, что никогда не произойдет. Об упущенном, о не прощенном. Об утерянном и не сохраненном. Он взывал и молил, просил прекратить всю эту несправедливость. Где оно, равновесие? Где законность? Он заклинал и тут же проклинал свою судьбу, свою жизнь, всех и вся. Всех живших и будущих в этом мире. Проклинал свою душу. И Того, кто позволил всему этому свершиться.
Конечно, он вернулся. У него не было другого дома, кроме того, одиноко стоящего среди прочих, полуразрушенных. Старик его ждал. Все там же, сидя около камина, все так же пытаясь согреться, укутавшись в бархатный халат. Казалось, за это время Он еще больше поседел, волосы поредели, лицо было какое-то изнеможенное и уставшее, покрытое старческими пятнами.
- Вернулся. Что ж, Я знал.
- Понимаешь…
- Можешь ничего не говорить. Сейчас уже все равно бесполезно. От Меня ничего не зависит.
- Это что-то... Я ничего не понимаю! Это какое-то проклятие! На мне! В чем я провинился? Я такой же, как и все!
- Ты? – крикнул Старик в бешенстве, - Ты? Это ты, такой как все? Да ты последнее животное! Ты же ничтожный скользкий червь, жрущий землю, роющий могилы в почве и внезапно высунувший свою морду на поверхность! Твое место под землей, ползи же обратно!
Старик соскочил с кресла и в ярости бросил полено в огонь. Пламя взбесилось и яростно взорвалось.
- Молчи! Я больше не хочу слышать слов из твоего поганого рта! – кричал Старик, глаза его налились кровью, - Хочешь сказать, ты что-то сделал за свою подленькую жизнь?
Он достал из шкафа макет здания, грубо склеенный из картона и покрашенный в какой-то грязно-красный цвет. С наигранным интересом Старик начал разглядывать его.
- Чудеса! Погляди-ка! Кого я вижу? – Он указал пальцем на одно окошко, криво вырезанное в картонной стене макета, и вдруг палец как будто проник внутрь, и Дмитрий увидел комнату изнутри, - Ты смотри-ка! Похоже этот парень – ты!
И действительно, за столом сидел молодой человек, столь похожий на Дмитрия.
- Обрати внимание, а ведь он о чем-то думает, смотри, что-то записывает, вычитывает, сосредоточен! Такой серьезный и увлеченный делом! Он на пороге великих свершений! - сквозь смех выкрикнул Старик.
И тут молодой человек за столом повернул голову и испуганно посмотрел в это грубо вырезанное из бумаги окно, то, за которым Старик зашелся сухим кашлем. Внезапно Старик разжал руку, игрушка полетела на пол. Мгновение длилось вечность. А потом треск, и макет разбился вдребезги, будто стеклянный.
- Ой, - напущено процедил Старик, - Похоже, все. Я разрушил всю его жизнь и работу. Но посмотри! – крикнул Он, - Посмотри вокруг! – развел Он руками и огляделся вокруг, - Разве ты видишь последовавшие после этого изменения? Нет? Конечно же, нет! Надо же так, всю жизнь заблуждаться, да еще и себя в этом убедить! И пустая работа становится азартной и перспективной! Ну да, трудно ведь признаться себе, в обратном! Да на тебе лица нет! Ты что, испугался? Да ведь это ведь не с тобой случилось, не так ли? Или так?
Старик зашелся каким-то демоническим смехом, и воздух будто заколыхался и покрылся рябью, пламя в камине в одно мгновение погасло, как от дуновения ветра, повалил дым, все стихло.
- Да… - задумчиво произнес Старик, - А еще у меня есть мое последнее изобретение.
- Я не хочу больше ничего, - перебил его Дмитрий, - ни Твоих фокусов, ни изобретений, ни слов, ничего. Все, чего я хочу, это прекратить. Прекрати всё это!
- Ты дал слово, забыл? – ответил спокойно Старик, а Я его с тебя взял. И ты не двинешься с места, и ты не покинешь этой комнаты, пока Я этого не пожелаю, пока Я не закончу.
Дмитрий стоял окаменевший.
- Что ж, раз никто не против, - Старик краем глаза взглянул на Дмитрия, - Я продолжу. Итак, уникальное зеркало, такого нигде больше не найдешь. Мое детище, которым Я горжусь. В нем воплощены Мои желания и труд многих лет. Я создал его сначала потехи ради, а потом оказалось, что оно очень может быть полезно, людям. Это то зеркало, которое отражает твою душу. Покажет ее наизнанку, вывернет ее. Покажет с той стороны, которую ты никогда не видел.
- Старик, Ты не первый человек, который пытается убедить меня, что в жизни людей встречается все, не только горе, ложь и предательство, но и лучи счастья, радости и веселья. Хочу Тебя разочаровать, но даже Твое магическое зеркало не способно отыскать и крупицу прекрасных моментов в моей жизни, так уж получилось, прости, - заметил Дмитрий.
- А Я и не говорил, что буду пытаться откопать благое из твоей грязи мерзости и бесстыдства.
- Как Ты смеешь, Ты, дряхлый…,- Дмитрий закашлялся.
- Я сказал, - как ни в чем не бывало продолжил его Собеседник, - что выверну твою душонку наизнанку, отражу ее в серебристой глади стекла. Я покажу тебе жизнь, которая могла быть, но не стала, которая никогда не происходила и не произойдет, другая сторона жизни. Не твоя! Ты увидишь и узнаешь себя в том человеке, который счастлив, в душе которого царит радость и нет места унынию, рядом с которым любимые. Ты увидишь свою жизнь отражением. Смотри!
…
…И мы смотрели друг другу в глаза. Я должен был это сделать. Кому-то должно было хватить сил остановить все, иначе боль могла бы продолжаться вечно. Моя, ее. Вечно. Остановить. Что бы не видеть ее слез. Что бы не сомневалась. Чувствую, еще немного и она разрыдается у меня на плечах. И тогда я никогда не решусь. Тогда не хватит сил остановить все это безумие. Каждая минута дорога. Она смотрит мне вслед, я слышу, как ее губы произносят…
…
- Что она сказала? – прошептал Дмитрий, боясь разрушить невесомое ощущение, забыть его. Потерять то, что ускользало, - Что она сказала мне напоследок? Говори же, Старик! – просил Дмитрий.
- Она сказала, она сказала тебе…
- Ну же! Говори! Быстрее!
- И куда ты торопишься? Что тебе до этого? Это всего лишь галлюцинация. Такая же, как и все остальные.
- Тварь! Говори же! Я Тебя прошу, умоляю! Я хочу знать! Пожалуйста! Время уходит!
- Она сказала… Она всего лишь сказала тебе: «Мы родственные души».
Молчание. Тишина. Дмитрий стоял около пустого догоревшего камина, держась одной рукой за книжную полку. Тяжело дышал. Старик молча развернулся и вышел из комнаты. Дмитрий остался один, молча сел в кресло и вздохнул. «Надеюсь, где-то там, нам уготовано найти друг друга. Родственные души… Может быть, они будут где-то поблизости». Он выбежал из дома.
Полутьма окружила город. Дымился искореженный асфальт, жирная грязь прилипала к подошвам. Дул порывистый нескончаемый ветер. Дмитрий устал. Жить, существовать. Везде все было одинаково. Пыль, нестерпимая вонь, исходящая от плевков на ступенях. Вот оно, запустение, отчаяние. Ветер гоняет по улицам мусор, окурки, газетные обрывки. В такие часы понимаешь, вот что значит «время тянется бесконечно». Дмитрий нервно посматривал на часы. Минутная стрелка лениво сделала очередной шаг вперед. Время, как густой сироп, тягучее, вроде как, бесконечное. Так происходит, когда не знаешь, что делать, не знаешь, как долго продлится ожидание. Ожидание чего? Дмитрий не знал. С тех пор, как начались эти невероятные события, с тех пор, как он повстречал этого Человека… Так что же произошло с тех пор? Дмитрий находился в растерянности. Кто Он, этот Старик? Задавать вопросы было бессмысленно. Вообще, странное чувство охватывало Дмитрия. Ведь это очевидно, что когда остаешься один в сложной ситуации, и наконец встречаешь еще одно существо, и нас уже двое. Мы можем что-нибудь предпринять, что-нибудь решить, попытаться как-то справиться со всей этой абсурдной ситуацией, найти выход из тупика. Ан нет, напротив! Впадаешь в какой-то ступор. И выслушиваешь бред сумасшедшего. А Он, почему Он так просто ко всему отнесся? Ведь не может быть, что б Человека не волновало все это, происходящее вокруг? «А может быть, это я сошел с ума», - подумал Дмитрий, - может я сейчас в палате под пристальным наблюдением медицинского персонала, и они мне вкалывают сильнодействующие успокоительные препараты. И у меня появляется весь этот бред, эти жуткие видения, эти галлюцинации?! А как же иначе объяснить все это? И я даже не выхожу из этого состояния, в вечном забытьи, в бредовом сне. Я сошел с ума. Ведь не бывает, чтобы мир в течение нескольких дней превратился в руины, и не может такого быть, что исчезает все? По Чьему приказу? По Чьей воле такое возможно? А этот Старик, кто Он? Это ведь только мое больное воображение могло придумать, создать подобный образ! Эти трюки, фокусы, которые он показывал? Что же это, если не плод моего воспаленного воображения?
А быть может, все иначе… И на самом деле, это я пропал? Все вокруг так же есть. А я не вижу никого и ничего? Для меня не существует кипящей жизни на Земле… Но и меня не замечают, проходят сквозь меня, как сквозь облако?»
Дмитрий схватился за голову и зарыдал!
«За что? Что я сделал не так? Почему я?» - он кричал и плакал, молил и проклинал. Ветер уносил его слова прочь, смешивал с сырым воздухом, швырял комьями в щели домов, в промерзлые подворотни и беззубый рот развалившихся подъездов. И его слова плесневели и гнили.

Начало

Свет свечи озарял мне душу, согревал, вдохновляя. «Не сгорай до основания, прошу, гори вечно!» В воздух с дымом парафина поднимается и курится прошлое, былое, минувшее. В этом призрачном сизом облачке дыма остается только разглядеть прекрасные лица и произошедшие события, успеть, пока их не унесло ветром, запечатлеть на бумаге, сохранить в будущем, согреть и не потерять этот образ, чувство, ощущение. Моя свеча не будет гореть вечно. Я должен успеть. Потом будут поздно. Не будет больше музы, она не вечна. Пропадут и растворятся прошлые события. Пока еще теплятся силы...
Потрясающая девушка с обворожительной улыбкой. Такой я ее запомнил. Что может передать ту сияющую доброту и тепло ее голубых глаз? Когда она улыбается, я счастлив. Боже! Не хватает слов. Да разве словом можно описать красоту богини? Как передать на бумаге то чувство, которое она во мне зажгла?! Это как солнце. Можно сколь угодно говорить о нем, но пока не почувствуешь на коже его мягкое нежное прикосновение, никогда не узнаешь. Тот, кто не знал эту девушку, никогда меня не поймет. Ведь не может быть всегда так гладко, размеренно, спокойно! Как в раю? Но есть ли рай? Если да, то я знаю, рядом с кем он существует. Мы сами делаем рай и ад сами, здесь, на земле. Рай и ад, все это вокруг нас и в каждом из нас! Когда она была рядом – вот он, рай. Когда она далеко от меня, но я все еще помню, люблю ее - все это рай! Ее глаза – самые печальные и в тоже время безумно прекрасные. Цвета весеннего неба после дождя, цвета радуги, цвета горного ручейка летним утром. У нас столько общего! Мы понимаем друг друга без слов. Я читаю ее мысли, она – мои. У нас схожие взгляды на жизнь, на смерть, дружбу и предательство. Мы хотим многого добиться в этой жизни. Где ты? Самый непосредственный человек, с открытой душой, такой ранимой и уязвимой! Трудно тебе в море лжи, грубости, злобы. Ты доверчивая и одинокая!
Я хотел бы быть тенью. Всегда рядом с тобой. Ты светишь солнцем, а я неразлучной тенью с тобой везде. Я задаю себе вопрос, где я был раньше? Как же я мог тебя упустить, не встретить за минуту до того. Но теперь у тебя своя жизнь. Можно рвать и метать, бороться за своё счастье, вцепиться в него когтями. Но что же станет с ней, нежной и невесомой бабочкой, не разрушу ли я привычную жизнь ради собственного счастья, ради своего эгоизма. Нет, я не хотел, чтобы в ее сердце был раздор, сомнение и выбор. Я не мог поступить с ней так. Не мог ради своего счастья разрушать ее жизнь. Нет, если любишь, то дорожишь спокойствием близкого человека. Все, во что она верит, что ценит и любит – для меня Святыня. Ее имя звучит как скрипка, напевно и мелодично, нежно и тепло. Я защищал ее чистое имя от язв сквернословия и клеветы. Я не хотел, чтобы эти лучистые глаза знали, что такое слезы. И я бы сделал все для этого.
Зеркало. И мы смотрели друг другу в глаза.
…
Предрассветный час ранней весной. Природа безмолвна. Ни ветерка. Абсолютная тишина. Может быть, я был глух. Сухой воздух проникал в легкие и разносился по телу. Шел легкий снежок. Такая погода редкость - и может быть она предвещала что-то новое, неожиданное, счастливое. Я посмотрел на небо. Сереющие небеса разбрасывали во все стороны снежинки, они падали на мои щеки. И я отдал бы жизнь, чтобы повторить эти мгновения. То утро с его светлеющим небом и снежинками, падающими отвесно вниз, творило чудеса, творило наши судьбы. У меня не было времени насладиться теми минутами, я не умел их ценить.
День пролетел незаметно. Что заставляло меня не шутить, не смеяться? Может то утро, которое я упустил из своей жизни. Среди веселящейся, беззаботной толпы – один единственный, грустно шагающий по улице. Вечный странник. Именно тогда я впервые услышал ту музыку и тихий, но прекрасный голос.
Путь обратно был таким же бессмысленным, как и туда. Впрочем, я не понимал ничего. Этот белый снег, он затмил мне глаза. Усталости я не чувствовал.
Раннее весеннее утро. Все, как в тот день. Казалось, он и не заканчивался. Остановился специально для меня, чтобы определить будущее. Странное ощущение, что ночь сыграла злую шутку, и человек будет доживать дни в стареющем разрушающемся доме, засыпанном снегом. Я шел один. Небо светлело. Я слышал ту же музыку и в такт ей шагал. На улице было пустынно. Яркие зрачки фонарей освещали мне дорогу. Я наслаждался этим утром, когда день еще не наступил, когда все крепко спят, и только ты один идешь к себе, напевая знакомую песню. Проходя мимо старых кварталов, разве я мог предположить, что увижу их вновь, вновь лишь через много лет. Пускай, когда ты проходишь мимо родных тебе домов, возникает щемящее чувство грусти. Пойми, дело всего лишь в пушистом снеге, падающем с просветленных небес.
…
Когда Дмитрий вновь вошел в знакомую старинную квартиру, все было ровным счетом так же, как и тогда, когда он ее покинул. Камин полон золы и уже не горел. Заметно похолодало. На занавесках появились белые пятна, будто от инея. Комната пуста. Никого не было. Дмитрий прошел мимо знакомых дубовых кресел, книжного шкафа, стола с горой безделушек. По искореженному паркету. В соседнюю комнату. Он лежал там, изможденный, дряхлый старик, страшно худой. Тонкая кожа обтягивала искореженные кости. Лысый череп и вздувшиеся надбровные дуги. Пустые, загноившиеся, подернутые пеленой глаза. Тонкие сухие, потрескавшиеся губы и выпирающие скулы.
- Что с тобой, - спросил Дмитрий, склонившись к изголовью кровати, - Что случилось, старик?
- Это ничего, все в порядке вещей. Закономерно, - заверил он, - А у Тебя как? Я смотрю, Ты не то что бы очень весел.
- Это Я, Я во всем виноват, Всё впустую, и за это гадкое успеть испортить жизнь всем остальным… – вскричал Дмитрий.
- Что Ты, что Ты! – казалось, то, что говорил этот старик, не соответствует его внутренним убеждениям, - Ведь Ты невиновен! Ты не можешь отвечать за то, что не можешь контролировать! Разве кто-то виновен, что каждый день молния убивает десятки людей, разве Ты причина того, что люди погибают от неизлечимых болезней? Брось! Конечно же, нет! Единственное, в чем Ты виноват, так это в том, что родился, но так и тут, только отчасти. Как Ты можешь контролировать свои поступки, если Ты – это всего лишь дикая смесь своих родителей. Ты – лишь сосуд, в котором два начала враждуют и уничтожают друг друга, используя Тебя лишь как поля битвы… Понимаешь? Они не заботятся о Тебе, нет! Они интересуются Тобой ровно настолько, чтоб Ты не сдох раньше времени! Бедняга! Но не вини их. Твои родители по сути тоже невиновны. Ведь и в них, - часть их собственных предков. И так далее. А теперь пойми, разве Ты можешь себя винить, когда в Твоих жилах течет агрессивная смесь из миллионов твоих предшественников? Разве Ты можешь за них, за всех, отвечать? Да так и потихоньку и до прародителей человечества можно дойти, до самых первых! Двух! Да ведь и они невиновны в том, что были так созданы! Вот теперь посмотри на всю эту пирамиду сверху, видишь, она ведь перевернута, а разве что-то может устоять на острие? Как Один может руководить такой махиной?
- Ты не прав, старик, не прав во всем, - сказал Дмитрий, - ты заблуждаешься. Все совершенно не так, как ты говорил. Да, люди приходят и уходят, а земля пребывает вечно. Все реки текут в море, но оно не переполняется, а вновь рождает реки. Почему… Я знаю, что было, то и будет. И не появится ничего нового. Это так. Кто-то может сказать, этого раньше не было, вот оно, возникшее! Но оказывается, это уже бывало прежде, в веках. Нет памяти о бывшем, как ее не будет у тех, кто родится после. Почему? Потому что люди, люди ошибаются. Им это свойственно, люди заблуждаются, всегда. Так было с самого начала! С самого! Но с этим нельзя мириться, надо противостоять! Не терять контроль над собой! Можно! Единственный способ все исправить, признать и бороться. Что остается более? Как же жить в противном случае? С чего начать? Начать - с себя. И верить. Верить в помощь! Кто-то должен исправлять, прощать, доверять. Учись отвечать не только за свои поступки, но за все, что было сделано до тебя! За всю эту пирамиду! Тогда можно двигаться вперед, старик, можно!
- Что ж, - прошептал старик, - тогда двигайся, раз Ты выбрал направление. Только будь уверен и не сомневайся, что оно правильно, как это сделал я… В этом залог успеха, Ты должен верить!
Комната начала светлеть и растворяться. Сквозь прозрачные стены можно было увидеть улицу. Расплывались границы, исчезало время. Таяли, как свечки, плавились здания. Покореженный паркет оседал и расходился под ногами. Воздух становился все более разреженным, неживым и призрачным. Дмитрий огляделся вокруг. И уже не удивлялся, Он это предвидел, это было закономерно.
- Вставай, - сказал Он, - вставай, старик.
- Дмитрий, у меня уже нет сил, - тихо проговорил он.
- Я сказал, вставай, - крикнул Дмитрий и, взяв старика за тонкую руку, помог подняться.
Дом уже потерял свои очертания. Можно было только догадываться, где он был раньше. Но теперь это не имело никакого значения. В растущей, распространяющейся пустоте не было ничего пугающего. Все казалось столь закономерно. Дмитрий отстраненно наблюдал за всем происходящим, крепко держа подрагивающую, песочного цвета холодную руку старика.
- Ну что ж. Вот и все, - прошептал дряхлый мужчина, когда они оказались в абсолютно пустом, черном, липком и тягучем пространстве.
- Это все… всего лишь Начало, - ответил Он.
- Я рад, что был свидетелем всего этого, - сказал старик, - и теперь я спокоен.
Дмитрий смотрел в бесконечную даль. Неуверенно спросил:
- А ты… Тебе… В кого ты верил? Веруешь?..
Но было уже поздно, старик бледнел и растворялся. И лишь губы беззвучно шепнули пустоте ответ.
Дмитрий остался один, но Он знал, что делать. И сказал Он: да будет свет. И стал свет. И увидел Он свет, что он хорош. И отделил Он свет от тьмы. И назвал Он свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.