Второй

Сентябрь 1, 2010 Автор: Дмитрий Кремнёв

Второй
«Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся».
Луки 15:24

«Сегодня с утра пропало небо... Ты ведь никогда не задумываешься о том, как оно, когда неба нет. Ты воспринимаешь это как данность, как должное свыше, что вокруг тебя всегда есть люди, животные, растения, небо, солнце и звезды. Но разве Он должен? Кому Он обязан? Может быть тебе? Похоже, время чудес закончилось», - подумал Дмитрий. Удивительно, правда? Он как-то вдруг осознал, что уже давно перестал замечать, какой звук издает упавший осенний лист, как шумит горный ветер, как распускается первый весенний цветок, как растут грибы после дождя. Переливающаяся бриллиантами утренняя роса, запах скошенной травы, радуга, выгнувшаяся в затянутом тучами небе, вкус свежевыпеченного хлеба. Он перестал удивляться, перестал видеть эти чудеса. Все реже замечал, какие причудливые они бывают, облака, все реже видел первую снежинку, падающую на ладонь. А потом вовсе перестал все это видеть, слышать и чувствовать. Не поверишь в чудо, никогда и не увидишь его.
…
Утро, раннее утро душного июня, пыльного, невыносимо жестокого и беспощадного. Пробуждение новой жизни. Но нет, не той, которая зовется утопией и не той, которую чаще всего описывают фантасты, несправедливо темной и полной несбывшихся надежд. Нет, новая жизнь была просто другой. Я родился в этот день. Пусть кто-то говорит, мы всегда свободны в своем выборе. Не верьте! Все это неправда! Ложь! Глупость! Нас как крыс загнали в лабиринт, из которого есть несколько выходов. Каждый из них известен и предопределен. А нас как малых детей тешат возможностью самостоятельно блуждать по лабиринту в поисках заранее известных исходов.
Жизнь как дерево. Начинается независимо и уникально, как корни, распростертые на сотни метров в почве. Она идет, соки поднимаются к поверхности земли, тянутся к свету. К солнцу. А потом, а потом пути вновь расходятся, дерево ветвится. Сначала толстые ветви, затем тоненькие веточки, черенки и, наконец, крошечные Листочки – миниатюрные Вселенные, миры, индивидуумы. Гармоничные, хотя и не вполне самостоятельные. Каждый из Них думает, что Он один питает все дерево своим существованием. О если бы Он оглянулся вокруг и прозрел! О, если бы Ему хватило сил открыть глаза и увидеть, что Он среди мириадов таких же, как Он, самонадеянных и слепых Листочков! И увы, червь может прогрызть ветку до того, как на ней появится это Создание, ветер разрушит все хрупкое дерево, гнусный мальчишка равнодушно обломает ветки. Или наступит осень, Листья, поникнув и пожухнув, еще на ветвях, но уже мертвые и безжизненные, начинают разлагаться, рушатся и ниспадают со своего Олимпа вниз, в геенну.
…
И все же некое чудо существовало. Этот дом. Дмитрий подошел ближе. Здесь. Да, здесь что-то должно произойти. Дмитрий зачем-то постучал и приоткрыл дверь. Теплый воздух пахнул в лицо. Никого. Темно. Дмитрий зашел внутрь. Слабый розовый свет на стене. Отблеск огня? В соседней комнате? Дмитрий прошел мимо старинных кресел, шкафов, по коридору в сторону все усиливающегося света. Сам не заметил, как побежал. Ворвался в комнату, озаренную ярким пламенем в камине. Остановился как вкопанный, слегка смущенный. Большая гостиная в старинном стиле. Расписные ковры на сырых каменных стенах. На побеленном потолке серые разводы разрастающейся плесени. Разбухший засаленный паркет и мощные, увесистые, дубовые кресла с резными ручками в форме львов и широкими мягкими спинками. Вдоль стены - огромный шкаф с полками, сплошь заставленными книгами. Дмитрий подошел и притронулся к мягким переплетам, провел рукой по шуршащим страницам. Древние рукописи. Очень старые и потому внушающие неподдельное уважение, кротость и какой-то необъяснимый животный трепет. Огромная, необъятных размеров люстра с оплавившимися сальными свечами. Внезапно дверь напротив отворилась, и появился Человек. Старик. Темные длинные волосы, начинающие седеть у висков. Но удивительно легкая походка. На Нем был черный бархатный халат с россыпью ярких звезд. Он прошел в комнату, слегка прихрамывая на левую ногу, и, как ни в чем не бывало, сел в кресло у камина.
- Привет, - просто сказал Он. Как будто это в порядке нормы, когда посторонний человек появляется в твоем доме. Как будто это вполне естественно, что каждый месяц исчезает всё и вся, а город разрушается до основания! - Не верил. Но вот ты здесь! Безмерно счастлив! - говорил Старик, не поворачиваясь к Дмитрию, и, казалось, голос исходил из этого дубового кресла, стоящего напротив камина.
- Черт побери! Что же это? Я не один? – воскликнул Дмитрий. – Что вообще происходит? Еще кто-то остался? Все укрылись в убежищах? Что случилось? – кричал он.
Все так же, не поворачиваясь лицом к Дмитрию, Старик вздохнул. «Тихо. Здесь так тихо. Стало так спокойно и размеренно, - прошептал Он. - Мне противна суета. Будь добр, если ты у Меня, успокойся. А если нет, вперед, тебя никто не держит, уходи. Если тебе там лучше, можешь продолжать бесцельно ходить по пустыне. Только не обещаю, что тебя кто-то выведет из нее».
Старик протянул руки к камину. Из-за спинки кресла Дмитрий мог видеть только костлявые старческие пальцы с разбухшими суставами и загрубелыми, толстыми желтоватыми ногтями. Дмитрий как-то сник, как будто он ожидал чуда, а вместо этого ему подсунули заурядность. Не этих слов он ждал за почти четверо суток! Не такой встречи! Он обошел кресло и приблизился к камину. Сел возле него. Сразу почувствовал, как приятный жар огня просачивается через кончики пальцев в кровь и разносится по телу. Дмитрий обхватил руками колени и, не мигая, смотрел на пламя. Оба молчали. Дмитрий перевел взгляд на этого Человека. Заостренный нос с впадинами оспин, темные глаза, совершенно не старческие. Нет, напротив, яркие, живые, блестящие.
- Подбрось немного дров, - прошептал Старик, как будто это пламя может погаснуть от единственного громкого слова. - Я так устал. Очень долго ждал. Очень.
- Меня? – смущенно спросил Дмитрий.
Старик повернул к нему голову, внимательно посмотрел в глаза и вновь стал смотреть на огонь.
- Даже не знаю.
Немного погодя Он встал и подошел к письменному столу, столь же старому, как и все в доме. А затем, взяв что-то с него, начал медленно ходить по комнате из стороны в сторону.
- Я покажу тебе что-то. У меня здесь редко кто бывает, скучно Старику и одиноко. Поговорить не с кем. Я Фокусник, придумываю занимательные вещицы, а вот показать некому. А ты вдруг здесь. Посмотришь? Идет? – несколько суетливо заговорил Он. Чувствовалось, что Он немного нервничает, - Все равно делать нечего! Займем время чем-нибудь!
Дмитрий колебался, осторожно посмотрел на своего Собеседника, но тот, казалось, этого не замечал, всё также энергично вышагивая по комнате.
- Ну как? - спросил Он, - Только уговор, если согласен, должен будешь досмотреть все до конца!
- Согласен.
- Беру с тебя слово, - добавил Старик. Сначала комната сжалась, оставив их двоих в пугающей пустоте, а потом неизвестно откуда стал проявляться новый пейзаж.
- Иллюзионист! – воскликнул Дмитрий.
- Знаток своего дела, - подтвердил его Собеседник, - Видишь этот одинокий остров и море? Правда радует глаз?
- Как у Тебя это получается? В чем секрет?
- Профессиональная тайна, - губы Старика сложились в некое подобие улыбки.
- Черт побери! – воскликнул Дмитрий, - То, что творится вокруг, в городе, Твоих рук дело? Что это? Гипноз? С какой целью?
- Спокойствие! – одернул его Старик, - Не Я. Никакого отношения к этому не имею.
- Но разве Ты не выходил на улицу, не смотрел на этот пустой, полуразрушенный город? Нет людей и вообще ничего живого! Один я!
- Мне до всего этого вообще нет никакого дела. Я из дома не выхожу. И Меня совершенно не интересует, что там происходит.
Дмитрий был в шоке. Как можно было столь спокойно говорить о катастрофе. Быть таким отстраненным, равнодушным.
- Меня все это вообще не касается. Но Я сразу тебе хочу сказать, что бы там ни происходило, Я к этому не имею ни малейшего отношения. Может это из-за тебя? Может это в тебе…
- Из-за меня? Что же, я всех уничтожил? Все разрушил до основания? Я?
- Довольно истерики, - абсолютно спокойно заявил Старик и пригладил растрепанные ветром волосы. Остынь, насладись спокойствием и тишиной этого потрясающего уголка природы. А потом, может быть, придет какая-нибудь разумная идея по поводу всего происходящего. Расслабься. Куда торопиться?
«И действительно, - подумал Дмитрий, - Четыре дня я мечусь в этом безумном состоянии и не знаю, что делать. А ведь здесь рядом со мной Человек, значит, я не одинок, так что же может быть лучше! Все остальное будет потом. Может быть, вместе мы придумаем, что делать со всем этим…»
- Да, этот остров и море, - Старик присел на камень, - поистине неподражаемое творение. Садись, отдохни. Что может быть прекраснее жизни. А люди, они вообще особенные, воистину творцы природы, восхищаешься их достижениями, и, поверь, не только культурными или научными, но и мерзкими и отвратительными! Ведь не каждое существо способно на такое. Может быть, именно этим люди и отличаются от животных. Структура общества, слои, когорты, взаимоотношения и разногласия – ведь это создано столь органично! Посмотри на этот океан! Это человеческие судьбы, каждая волна – жизнь. Видишь, волна появляется из массива океана, растет и, наконец, низвергается вниз, а потом незаметно втягивается обратно. А тут на подходе новая волна, повторяющая тот же цикл. Волны, как человеческие жизни, набегают друг на друга, естественно сменяют друг друга, сливаются и разбиваются вдребезги. У всех единое начало и всех ждет единый конец. Крупное цунами пытается произвести мощный эффект, вода отступает перед ним на километры, стена волны низвергается на берег. И все! Шум утих, и обрушенные тонны воды вновь поглощаются океаном. Конец, как видишь, у всех одинаковый. Так просто и глупо одновременно. А что цело? Что едино?
- Я понял твою мысль, - ответил Дмитрий, - океан. То, что рождает и прибирает потухшее к рукам.
- Нет, ты ничего не понял, - перебил его старик, - океан – это лишь сосуд, содержащий материал, подающий неотесанные куски для формирования. А сила – не в нем. Есть солнце, то, что возносит воздушные потоки. Есть ветер, тот, который двигает массы воды и решает, какой волне быть мелкой и ничтожной, а какой – огромной и величественной…
Прекрасный закат. Меня всегда вдохновлял вид этого яркого и кровавого Солнца. Не так ли, жизнь ведь зависит от него? Видишь ли, раз уж мы заговорили обо всем об этом, через несколько тысяч, миллионов, миллиардов волн, появляется столь же кровавый Человек, знающий больше, чем все остальные, – Старик сел на песок и медленно пересыпал мельчайшие песчинки из рук в руки, - Человек, знающий больше, чем все остальные, - повторил Он и вздохнул, - Нет, Он не гений, у Него не фантастический ум, не потрясающая память или чуткая интуиция. Он просто способен видеть за личиной притворства, за ржавчиной и коростами – истину. И, конечно, как истинный человек, Он пытается поделиться своей находкой с другими, - Старик развеял песок по ветру, - Увы, это благое намерение никогда не сбудется, поскольку остальная часть человечества истины не видит, безропотная вера не помогает. Пытаясь осознать и следовать своей правде, человечество уходит в сторону. А вот последствия этого печальны. Несправедливо, не так ли? Не будь того Безумца, которому померещилась какая-то мимолетная истина, не происходило бы ни многовековых войн и убийств, ни катаклизмов, ни разрушений.
- Вот ты, - обратился он к Дмитрию, - скажи, что для тебя главнее будет? Солнце или ветер?
Дмитрию наскучили бессмысленные разговоры. Он и так не мог объяснить себе все эти неожиданные метаморфозы с пространством. «Почему бы не подыграть Старику, подумал Дмитрий».
- Конечно, Солнце, - сказал он, - то, что заставляет эту глухую миллиарднотонную толщу воды возноситься паром в небо, позволяя потерять эту земную тяжесть.
Старик, вопреки предположениям Дмитрия, похоже, не оценил удачное сравнение, а сухо заметил, - Взгляни на это Солнце, которое предоставляет единственно верный и праведный путь. Видишь, оно садится в океан, - Старик поежился от холода. На поверхности океана возникла золотистая дорожка, идущая прямо к горизонту, - Как достичь этого Солнца? Как? Если ты не видишь его лучей, бьющий тебе в глаза, если ты не видишь этого невыносимого слепящего сияния? Зато ты видишь ту зыбкую дорожку, колышущуюся на поверхности океана, не так ли? Кажется, иди по ней быстрей, быстрей! Еще быстрей! И все будет хорошо, а чуть оступишься, - и ты уже в пучине. Эта дорожка, та истина, которую пытался преподнести этот одинокий Человек, и которая преломилась в умах тысяч и миллионов людей и предстала тебе в виде этого светящегося пути. Но пойми, так же как белый свет, пройдя через призму, разлагается в спектр, так и истина, переработанная и адаптированная этим обыкновенным Существом, уже не является правдой! К сожалению. Но путь этот видим и осязаем. А то, что он зыбок и лжив, этого не понимает никто. Время, как ты видишь, сочтено. Всего лишь несколько минут перед заходом, - и спустится тьма, которую все так боятся, а потому и ненавидят.
Дмитрий хотел что-то сказать, но Старик уловил ничтожное движение губ.
- Да я ничего не имею против Солнца. Да пусть позволяет разуму и воле то, чем, безусловно, владеет лишь человек - увидеть истинный свет во тьме, а не лживые отблески во мраке.
- Может Ты и есть тот Человек, появляющийся раз в тысячу лет, знающий истину, но не способный преподнести ее?
- Ну, - развел Он руками, - Я не знаю ответа на этот вопрос. Я, пожалуй, тот, который должен оградить человечество от такого Человека, от бесполезных смертей и убийств. Но раз запущенный маятник не остановится, и Безумцы появляются вновь и вновь. Пытаясь остановить, его можно лишь раскачивать, а из-под острого лезвия появляются эти Глупцы, продукт вечного двигателя под названием «жизнь».
Вместе с заходом солнца, остров и океан начали погружаться во тьму, а из этого полумрака выплыли контуры знакомой комнаты. Старые кресла. Догорающие дрова в камине. Старик стоял около зашторенного окна, и будто смотрел сквозь тяжелые плотные занавески на улицу. Дмитрий сидел на паркете у камина. «Я пойду», - сказал он, поднимаясь. Старик ничего не ответил. Все так же стоял у окна. Лишь развел руками.