Я позову, но ты не слушай... (ч.1)

Июнь 29, 2010 Автор: Redrekviem

День был пасмурным и холодным. Тяжелое серое небо рваным одеялом легло на такое же серое и безразличное море. Оно напоминало мятую фольгу. Тишина. Вздох легкого ветра. И снова тишина. Соленый покой. Казалось, море одновременно скорбило и ждало грядущего веселья. Как наказанный ребенок, оно украдкой косилось в сторону и ждало отмены наказания, чтобы с новой силой рвануть в новые шалости. Серое холодное северное море – извечный спутник жизни и смерти. Оно ждало ее. Женщину. Ждало ее своей тишиной и вечным покоем. Ее измученная душа рвалась омыть свои окровавленные раны в живительно-соленых волнах, а тело кричало и молило вернуться назад, на берег. К нему.
Опустив нежную ступню в ледяное царство воды, ей хотелось закричать. Сотни острых обжигающе-холодных жал впились в ее ногу. Она попыталась выкрикнуть его имя. Но разум отказывался принимать происходящее. Шаг вперед. Еще шаг. Лоскуты водорослей обвивали ее ноги и не давали продолжать движение, словно сковывая и призывая еще раз все обдумать. Острые края донных камней словно осколки зеркала рвали ее кожу. Но она шла вперед. Ей нужно было идти только вперед. Зачем? «Так надо, так надо, все будет хорошо, ведь он рядом» - уговаривала она себя. Если бы он мог в это время видеть ее лицо! Оно было прекрасно! Ей не было страшно, ведь он был рядом. «Страшно жить, а умирать – это не страшно, правда?» - мысленно произнесла она ему. Он не ответил ей, да и откуда он мог это знать. Женщина медленно шла вперед, все глубже и глубже погружаясь в воду. Вот уже холодный шелк моря туникой обвил ее плечи. Она насколько могла выше вытянула шею и попыталась повернуть голову в сторону берега. Но неведомая ей сила парализовала все ее тело. «Прошу вас, умоляю, ну хоть в последний раз позвольте сделать это…» - прошептала она. Но никто не услышал ее шепот, потому что онемевшие губы не двигались. Море холодными тисками обняло ее вечным покоем.
«Жизнь без тебя не имеет смысла. Дышать и знать, что ты не дышишь рядом – это ужас. Я не хочу прожить этот ужас вечно. Когда-нибудь я обязательно позову тебя с собой, но ты меня никогда не слушай. Никогда, слышишь, никогда не слушай. Ты должен жить, слышишь! Прости меня. Так нужно. Пусть у нас было мало времени, но лучше эти минуты, чем ничего. Мне жаль одного, что нам досталось так мало мгновений быть вместе. Ты знаешь, солнце все время касалось моих глаз, когда ты находился рядом. А рядом ты был всегда. Все остальное – блажь. Пусть недолго, но это «недолго» я и называю прожитой счастливой жизнью. Ради этих нескольких месяцев и стоило родиться. Я благодарна тебе. Ты моя жизнь. Я никогда в жизни не была так спокойна, как сейчас».
Казалось, что тишина плачет в ответ ей. Женщина была одна в этом огромном, холодном и безучастном море. «Это безумие!» - кричали ей чайки. Она уже видела перед собой смертельное лезвие воды, которое, играючи, терлось о ее горло. Последний шаг. Как это мало для нее и как много… без него.
«Я все равно останусь навсегда с тобой. Пусть легким дыханием у тебя на волосах, пусть птичкой, которая будет стучаться тебе по утрам в окно. Я буду всегда рядом, если этого захочешь ты, мой вечный ангел».
Она уходила все дальше и дальше от берега, ее силуэт то появлялся, то исчезал в морском безмолвии. Вдруг, волна хлесткой пощечиной ударила ее по лицу, и они встретились взглядом: она и море.
«Я люблю тебя»,- пронеслось безмолвным криком по глади воды. Одновременно мучительно-жгучим ручейком потекли слезы по ее щекам. Живые человеческие струйки сливались с морской солью. Ее открытые глаза уже соприкоснулись с мутной водой. Вздох. Еще вздох. Последнее ощущение воздуха. И вот море нежно и бережно уже закрыло ее своим покрывалом. Замолчали чайки, затих лес, казалось, даже волны призадумались в одночасье. Вокруг стояли тишина и покой. Покой вечности оберегал ее.
А на берегу плакал мужчина. Это трудно было назвать плачем, скорее воем. Воем зверя, вепря, мифологического чудовища. Он сидел на песке. Сквозь мутную пелену своих слез, он видел ее последний вздох. Он слышал его! Он слышал ее, свою любимую женщину, умирающую в этом холодном море. Его голова лежала на коленях, а руки обвивали в бессилии свои плечи. Он отдал ее им! Отдал им свою девочку, которую так долго ждал. На растерзание, на жертву. На вечность…

***

Ресторан был полон. Ирма обернулась. Ее пьяный взгляд легко определил место отступления, в случае чего. Нетрезвые кавказцы орали и что-то делили с девчонками, за которых платили весь вечер. Девчонки кричали и отказывались от того, что те были весь вечер их джентльменами. Ирме было все-равно. Как оказалось, никто и не посягал на ее личное пространство. Она никого и не интересовала. И ее никто не интересовал. Все кругом так было понятно и обычно. Кабак гулял. Но ей было все-равно. Она уговорила «распорядителя бала», положив ему сладкую сумму в его семейный карман, чтобы ей достался одинокий столик без навязчивых глаз и языков. Он распределял столики в данном заведении и оказался настоящим профессионалом в этом деле. Ирма заказала водку.
- Может, что-нибудь еще? - спросил официант.
- Я уже сказала. Только водку, – холодно бросила Ирма.
Повернувшись спиной к залу, она открыла сумочку и достала пачку таблеток. Бутылку водки принесли быстро, холодную и влажную.
«Да пошло оно все…» - плюнув, сказала она и открыла первый кружок фольги. Ничего страшного и болезненного в данный момент она не испытала. Зря говорят, что…
«Мне нравится этот вечер!» - подумала Ирма и положила в рот еще одну таблетку, запила водкой и закурила.
«А не пойти бы мне, такой красивой, потанцевать?» - промелькнуло в ее голове. Ирма смахнула себе в ладонь еще четыре таблетки, глотнула спиртного напитка, и уверенной походкой пошла на танцпол.
Музыка была слишком живой и подвижной. Ирме она не нравилась. Ей не это было нужно в данный момент. Вот если бы сопливо-слезливые песенки сейчас включили – разревелась бы во весь голос. Да в принципе, какая разница. Ирма не хотела жить! Да! Здесь и именно сейчас не хотела жить! Она открыла еще пачку таблеток, вытряхнув все содержимое в горсть, запрокинула голову и проглотила. Запив водкой, она обернулась. Это был последний день в ее жизни. Расскажи ей об этом неделей раньше, она бы рассмеялась или плюнула рассказчику в лицо. Как эта молодая, красивая и жизнерадостная особа, у которой вся жизнь еще впереди, может даже думать об этом.
- Да пошло оно все… - пьяным голосом сказала опять себе Ирма, выпивая очередную стопку водки. - Это мой последний и, может быть, главный день в жизни, и я его хочу провести в свое удовольствие.
Мучая микрофон, певица расплакалась очередной лирикой на сцене. Ирма в пьяном дурмане наполнила себе еще одну стопку на прощание. Она прощалась со всеми, кто был рядом. Рядом в этом зале. В этом городе. В этом мире. Они оставались жить, а Ирма нет. Ирмы больше нет! Еще пол часа и Ирмы не будет!
- Прощай, Ирма! Жизнь не имеет смысла и значения! Виват, Ирма! - кричала она сама себе во весь голос. Но музыка ресторана заглушала ее крик.
Чьи-то руки опустились ей на плечи. Она попыталась повернуть голову, чтобы оглянуться. Но не смогла. Ее тело сковал… нет, не страх. Блаженство. С этими руками ей было бы легко и спокойно, если бы не…. Если бы не то, что она задумала и уже сделала.
«Вот так всегда! Как только почувствуешь вкус жизни, так эта дрянь сразу тебя предает и медленно покидает» - подумала девушка.
Ее мысли прервал голос. Это был мужской голос:
- Не бойся боли, все будет хорошо. Ты мой свет, я не брошу тебя. Все будет хорошо и правильно, ни о чем не думай, - голос показался ей каким-то нездешним, скорее, даже неземным. Голос вне бытия. Завораживающий, бархатный, надежный. Гипнотический звук, обезболивая, просачивался сквозь кожу и разливался по всему телу наркотической негой. От него невозможно было скрыться, убежать. Голос был одновременно властный и нежный.
«Докатились», - подумала Ирма. «Допилась, мать, до галлюцинаций. Хорошее начало конца. Так вот ты какая, матушка-смерть. Пора, пора на воздух».
Схватив свою шубку, Ирма выбежала во двор и села в такси

***

Проехав немного, она попросила таксиста остановиться и вышла из машины.
Город был великолепен. Он дышал поздней северной осенью. Еще не было опавшей листвы, но на ней уже лежал снег. Да, такое бывает на севере. И в данный момент времени Ирма любила свой север. Холодный ночной ветер уносил ее далеко отсюда. Она была счастлива в этот момент. Никаких разговоров, вранья и бессмысленных надежд. Ирма никому и ничего не должна. Это был ее последний день в жизни. Она шла по трассе до безумия пьяной, отравленной и счастливой жертвой. Еще пять минут и она покончит с этим миром. Отомстит ему. А как иначе? Когда все в жизни что-то не так. Когда тебе не интересно знать, что будет завтра. Когда ты не видишь смысла в своем существовании здесь и мириться с этим больше не хочешь.
Ирма шла и разговаривала то сама с собой, то с природой. Голова кружилась, руки немели, ноги не желали идти. Мысли вспышкой врывались в ее голову и пропадали в неизвестность. Сердце напуганной птицей, бьющейся в окно, готово было разбиться у нее в груди. К горлу Ирмы то и дело подступала тошнота. Ее лихорадило, и она прекрасно понимала, что это не последствие алкоголя, а что-то другое. Прислонившись к стене какого-то дома, Ирма остановилась. Ее глаза различали только белые размытые пятна уличных фонарей. «Какая разница, все равно…». Тело безвольно опустилось на тротуар. «Ну, вот и все. Да и черт с ним. Мне уже все-равно…».
Сквозь пелену неясного сознания Ирма ощутила, как чья-то рука с болью схватила ее и с нечеловеческой и грубой силой втащила в машину.

Продолжение следует…